Главная / Наука / Наука и власть / «Оптики ушли»: директор ФИАНа рассказал о последствиях обысков

«Оптики ушли»: директор ФИАНа рассказал о последствиях обысков

Николай Колачевский

«Структура развалилась»: чем аукнулась атака на ФИАН

Чем обернулись осенние обыски в ФИАН, как продвигается дело с обвинением оптиков в контрабанде стекла, чего испугались другие ученые и в чем абсурдность предъявленных…

close

Николай Колачевский

Николай Колачевский

«Структура развалилась»: чем аукнулась атака на ФИАН

«Оптики ушли»: директор ФИАНа рассказал о последствиях обысков

Чем обернулись осенние обыски в ФИАН, как продвигается дело с обвинением оптиков в контрабанде стекла, чего испугались другие ученые и в чем абсурдность предъявленных претензий, «Газете.Ru» рассказал директор института, член-корреспондент РАН Николай Колачевский.

30 октября 2019 года силовики провели обыски в Физическом институте Академии наук по делу о контрабанде оптических окон за рубеж. Позднее двое фигурантов дела ФИАНа – сотрудник института, оптик Сергей Канорский и его дочь Ольга Канорская, директор ООО «Триоптикс», уехали из России.

— С обысков в вашем институте прошло три месяца. Два фигуранта дела, ваш сотрудник и его дочь, покинули страну. Какое развитие за это время получило дело?

— Пока идет вялотекущий процесс. После начала года была серия приглашений меня и всех моих заместителей на допросы. Допросы носили общий характер, без глубоких погружений: кто с кем знаком, как заключались договора аренды, какая структура взаимоотношений в Институте.

Кстати, Комиссия РАН по экспортному контролю сделала запрос в ряд институтов РАН и профильных организаций и получила рецензии на ту пресловутую экспертизу оптика Красногорского завода Сеника. В рецензиях сделаны грамотные и серьезные выводы, что никакого отношения к военной продукции стеклянные окна, которые продавались в Германию, не имеют.

Что у них чисто гражданское назначение, в мире их массово производят.

Недавно я разговаривал с научным руководителем одной мощной российской организации, которая как раз занимается производством и экспортом лидаров. Они смеются над всем этим делом – их специалисты такие стекла делают, ставят в свои системы и экспортируют их, несмотря на то, что качество их стекол еще выше тех, что изготавливал оптик Канорский. Этот вопрос не укладывается в голове у людей, которые занимаются этим профессионально.

— Какие репутационные и другие потери понес институт из-за этой истории?

— Результат всех этих «мероприятий», если подвести некую черту, резко отрицательный. Часть оптических мастерских, которыми пользовался ФИАН, просто исчезли. То есть у нас пропал довольно большой блок возможностей по оптическим технологиям и это грустно, особенно в наше время, когда эти технологии всем очень нужны, идет работа по нацпроектам, федеральным программам и сквозным технологиям.

— То есть вслед за Канорским уволились другие специалисты?

— Да, поскольку он был неким центром кристаллизации,

после него ушло еще шесть квалифицированных специалистов.

Оптические приборы в данный момент не работают, установки стоят, мы оказались в неком состоянии стагнации. Понимаете, сегодня идет много разговоров про развитие технологических участков внутри институтов, научных организаций и вузов. Никто из моих знакомых руководителей полностью загрузить свои мастерские не может – мы не производственные структуры. Нужна дополнительная загрузка в виде договорных работ, внешних заказчиков, которые дозагружают эти мощности.

Сейчас фактически мы потеряли возможность быстро находить некоторые важные технические решения в собственных мастерских. С начала года мы ищем фирмы, способные нам в этом помогать, хотя раньше могли это делать очень быстро. Специалисты ушли, потому что развалилась целая структура, Канорский был не просто рядовой сотрудник, а организатор производства, имел определенные контакты, взаимоотношения с партнерами…

Ведь чтобы изготовить одно лазерное зеркало, надо отшлифовать подложку, рассчитать, на какой длине волны должно работать это зеркало, очистить подложку, напылить покрытие и охарактеризовать. Нужно купить стекло, инструмент, платить людям деньги. Будем пытаться все восстановить, но градусник нам встряхнули конечно сильно. Структура неплохо работала, мы развивались в науке и в технологиях, а сейчас вдруг надо искать новые формации …

— Чем занимались эти люди и с какой формулировкой ушли?

— Ушла группа из 6 человек , которая занималась шлифовкой, испугавшись возможного развития дела.

Люди, занимающиеся напылением оптических покрытий, а это 4 человека, тоже покинули стены Института. Понимаете, у машины вынули мотор, и пока не ясно, что делать дальше. Надеюсь, что выполнение наших проектов это под угрозу не поставит, но в том, что от нас это потребует куда больше усилий по решению элементарных задач, которые всегда в ФИАНе решались просто, я не сомневаюсь.

Если раньше человек мог сбегать в соседнее здание, напылить зеркало, вернуться, вставить его в установку и выполнить исследования, то теперь для этого надо объявлять конкурс, в надежде, что кто-нибудь из Белоруссии или Литвы предложит нам зеркало, мы его купим, и так далее.

Это как сходить за солью в магазин в своем доме, или поехать за ней в другой город.

В ФИАНе пока непосредственной угрозы выполнения больших задач нет, но знаю, что в МИФИ, например, из-за отъезда Канорского пришлось разорвать некоторые контракты с его компанией, они пытаются найти замену в Германии, хотя это и оказывается в два раза дороже. Нас ставят в такие условия, что если изделие закупается за границей, то претензий не возникает. Чем-то это напоминает ситуацию в фармацевтике, когда большинство лекарств закупаются за границей из за сложностей с сертификацией собственных.

В плане международного взаимодействия — я со многими коллегами из за рубежа разговаривал – все, конечно, напряжены. Никто быстрых выводов не делает, наука — очень инерциальная область, но то, что это нам не прибавило очков – это точно.

Источник

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показан. Обязательные для заполнения поля помечены *

*